Неточные совпадения
— Пожалуте-с, пожалуте-с! — говорил у суконной лавки, учтиво рисуясь, с открытою
головою, немецкий сюртук московского шитья, с
шляпой в руке
на отлете, только чуть державший двумя пальцами бритый круглый подбородок и выраженье тонкости просвещенья в лице.
Ставши спиной к товарам и лицом к покупателю, купец, с обнаженной
головою и
шляпой на отлете, еще раз приветствовал Чичикова. Потом надел
шляпу и, приятно нагнувшись, обеими же руками упершись в стол, сказал так...
Но Лужин уже выходил сам, не докончив речи, пролезая снова между столом и стулом; Разумихин
на этот раз встал, чтобы пропустить его. Не глядя ни
на кого и даже не кивнув
головой Зосимову, который давно уже кивал ему, чтоб он оставил в покое больного, Лужин вышел, приподняв из осторожности рядом с плечом свою
шляпу, когда, принагнувшись, проходил в дверь. И даже в изгибе спины его как бы выражалось при этом случае, что он уносит с собой ужасное оскорбление.
Выйду сейчас, пойду прямо
на Петровский: там где-нибудь выберу большой куст, весь облитый дождем, так что чуть-чуть плечом задеть, и миллионы брызг обдадут всю
голову…» Он отошел от окна, запер его, зажег свечу, натянул
на себя жилетку, пальто, надел
шляпу и вышел со свечой в коридор, чтоб отыскать где-нибудь спавшего в каморке между всяким хламом и свечными огарками оборванца, расплатиться с ним за нумер и выйти из гостиницы.
Обломов молча снял с его
головы свою
шляпу и поставил
на прежнее место, потом скрестил
на груди руки и ждал, чтоб Тарантьев ушел.
Городничий (хватаясь за
голову).Ах, боже мой, боже мой! Ступай скорее
на улицу, или нет — беги прежде в комнату, слышь! и принеси оттуда шпагу и новую
шляпу. Ну, Петр Иванович, поедем!
Староста, в сапогах и армяке внакидку, с бирками в руке, издалека заметив папа, снял свою поярковую
шляпу, утирал рыжую
голову и бороду полотенцем и покрикивал
на баб.
На платформе раздалось Боже Царя храни, потом крики: ура! и живио! Один из добровольцев, высокий, очень молодой человек с ввалившеюся грудью, особенно заметно кланялся, махая над
головой войлочною
шляпой и букетом. За ним высовывались, кланяясь тоже, два офицера и пожилой человек с большой бородой в засаленной фуражке.
Вронский снял с своей
головы мягкую с большими полями
шляпу и отер платком потный лоб и отпущенные до половины ушей волосы, зачесанные назад и закрывавшие его лысину. И, взглянув рассеянно
на стоявшего еще и приглядывавшегося к нему господина, он хотел пройти.
«Неужели я нашел разрешение всего, неужели кончены теперь мои страдания?» думал Левин, шагая по пыльной дороге, не замечая ни жару, ни усталости и испытывая чувство утоления долгого страдания. Чувство это было так радостно, что оно казалось ему невероятным. Он задыхался от волнення и, не в силах итти дальше, сошел с дороги в лес и сел в тени осин
на нескошенную траву. Он снял с потной
головы шляпу и лег, облокотившись
на руку,
на сочную, лопушистую лесную траву.
Он держался одною рукой за окно остановившейся
на углу кареты, из которой высовывались женская
голова в бархатной
шляпе и две детские головки, и улыбался и манил рукой зятя.
— Вы угадали, что мне хотелось поговорить с вами? — сказал он, смеющимися глазами глядя
на нее. — Я не ошибаюсь, что вы друг Анны. — Он снял
шляпу и, достав платок, отер им свою плешивевшую
голову.
На голове была развалина какой-то
шляпы, но ружье новой системы было игрушечка, и ягдташ и патронташ, хотя истасканные, были наилучшей доброты.
Когда экипаж остановился, верховые поехали шагом. Впереди ехала Анна рядом с Весловским. Анна ехала спокойным шагом
на невысоком плотном английском кобе со стриженою гривой и коротким хвостом. Красивая
голова ее с выбившимися черными волосами из-под высокой
шляпы, ее полные плечи, тонкая талия в черной амазонке и вся спокойная грациозная посадка поразили Долли.
Бетси, одетая по крайней последней моде, в
шляпе, где-то парившей над ее
головой, как колпачок над лампой, и в сизом платье с косыми резкими полосами
на лифе с одной стороны и
на юбке с другой стороны, сидела рядом с Анной, прямо держа свой плоский высокий стан и, склонив
голову, насмешливою улыбкой встретила Алексея Александровича.
Кучер мой бережно вложил тавлинку в карман, надвинул
шляпу себе
на брови, без помощи рук, одним движением
головы, и задумчиво полез
на облучок.
У дуги шел, обнажив лысую
голову, широкоплечий, бородатый извозчик, часть вожжей лежала
на плече его, он смотрел под ноги себе, и все люди, останавливаясь, снимали пред ним фуражки,
шляпы.
Но, поправив
на голове серую, измятую
шляпу, прибавил...
Самгин пошел с ним. Когда они вышли
на улицу, мимо ворот шагал, покачиваясь, большой человек с выпученным животом, в рыжем жилете, в оборванных, по колени, брюках, в руках он нес измятую
шляпу и, наклоня
голову, расправлял ее дрожащими пальцами. Остановив его за локоть, Макаров спросил...
Проходя мимо лагерей, он увидал над гребнем ямы от солдатской палатки характерное лицо Ивана Дронова, расширенное неприятной, заигрывающей улыбкой.
Голова Дронова обнажена, и встрепанные волосы почти одного цвета с жухлым дерном.
На десяток шагов дальше от нее она была бы неразличима. Самгин прикоснулся рукою к
шляпе и хотел пройти мимо, но Дронов закричал...
Воронов нес портрет царя, Лялечкин — икону в золоченом окладе; шляпа-котелок, привязанная шнурком за пуговицу пиджака, тоже болталась
на груди его, он ее отталкивал иконой, а рядом с ним возвышалась лысая, в черных очках
на мертвом лице
голова Ермолаева, он, должно быть, тоже пел или молился, зеленоватая борода его тряслась.
— Он — знает! — сказал Иноков и тряхнул
головой, сбросив с нее
шляпу на колени себе.
Не поднимая
головы, Клим посмотрел вслед им.
На ногах Дронова старенькие сапоги с кривыми каблуками,
на голове — зимняя шапка, а Томилин — в длинном, до пят, черном пальто, в
шляпе с широкими полями. Клим усмехнулся, найдя, что костюм этот очень характерно подчеркивает странную фигуру провинциального мудреца. Чувствуя себя достаточно насыщенным его философией, он не ощутил желания посетить Томилина и с неудовольствием подумал о неизбежной встрече с Дроновым.
Было почти приятно смотреть, как Иван Дронов, в кургузенькой визитке и соломенной
шляпе, спрятав руки в карманы полосатых брюк, мелкими шагами бегает полчаса вдоль стены, наклонив
голову, глядя под ноги себе, или вдруг, точно наткнувшись
на что-то, остановится и щиплет пальцами светло-рыжие усики.
Самгин, насыщаясь и внимательно слушая, видел вдали, за стволами деревьев, медленное движение бесконечной вереницы экипажей, в них яркие фигуры нарядных женщин, рядом с ними покачивались всадники
на красивых лошадях; над мелким кустарником в сизоватом воздухе плыли
головы пешеходов в соломенных
шляпах, в котелках, где-то далеко оркестр отчетливо играл «Кармен»; веселая задорная музыка очень гармонировала с гулом голосов, все было приятно пестро, но не резко, все празднично и красиво, как хорошо поставленная опера.
Самгин взглянул
на почерк, и рука его, странно отяжелев, сунула конверт в карман пальто. По лестнице он шел медленно, потому что сдерживал желание вбежать по ней, а придя в номер, тотчас выслал слугу, запер дверь и, не раздеваясь, только сорвав с
головы шляпу, вскрыл конверт.
…Самгин сел к столу и начал писать, заказав слуге бутылку вина. Он не слышал, как Попов стучал в дверь, и поднял
голову, когда дверь открылась. Размашисто бросив
шляпу на стул, отирая платком отсыревшее лицо, Попов шел к столу, выкатив глаза, сверкая зубами.
После этого над ним стало тише; он открыл глаза, Туробоев — исчез,
шляпа его лежала у ног рабочего; голубоглазый кавалерист, прихрамывая, вел коня за повод к Петропавловской крепости, конь припадал
на задние ноги, взмахивал
головой, упирался передними, солдат кричал, дергал повод и замахивался шашкой над мордой коня.
Бердников почтительно приподнял
шляпу и сунул
голову вперед, сморщив лицо улыбкой; женщина, взглянув
на него, приподняла черные брови и ударила лошадь вожжой.
Ослепительно блестело золото ливрей идолоподобно неподвижных кучеров и грумов, их
головы в лакированных
шляпах казались металлическими,
на лицах застыла суровая важность, как будто они правили не только лошадьми, а всем этим движением по кругу, над небольшим озером; по спокойной, все еще розоватой в лучах солнца воде, среди отраженных ею облаков плавали лебеди, вопросительно и гордо изогнув шеи, а
на берегах шумели ярко одетые дети, бросая птицам хлеб.
Утром подул горячий ветер, встряхивая сосны, взрывая песок и серую воду реки. Когда Варавка, сняв
шляпу, шел со станции, ветер забросил бороду
на плечо ему и трепал ее. Борода придала краснолицей, лохматой
голове Варавки сходство с уродливым изображением кометы из популярной книжки по астрономии.
На скамье остался человек в соломенной
шляпе; сидел он, положив локти
на спинку скамьи, вытянув ноги,
шляпа его, освещенная луною, светилась, точно медная,
на дорожке лежала его тень без
головы.
Там высунулась из воды
голова буйвола; там бедный и давно не бритый китаец, под плетеной
шляпой, тащит, обливаясь потом, ношу; там несколько их сидят около походной лавочки или в своих магазинах,
на пятках, в кружок и уплетают двумя палочками вареный рис, держа чашку у самого рта, и время от времени достают из другой чашки, с темною жидкостью, этими же палочками необыкновенно ловко какие-то кусочки и едят.
Впрочем, простой народ, работающий
на воздухе, носит плетенные из легкого тростника
шляпы, конической формы, с преширокими полями.
На Яве я видел малайцев, которые покрывают себе
голову просто спинною костью черепахи.
А они ничего: тело обнажено,
голова открыта, потому что в тростниковой широкой
шляпе неловко было бы носить
на шее кули; только косы, чтоб не мешали, подобраны
на затылке, как у женщин.
Она тонка и гладка, как лист атласной почтовой бумаги, —
на голове не слыхать — и плотна, солнце не пропекает через нее; между тем ее ни
на ком не увидишь, кроме тагалов да ремесленников, потому что
шляпы эти — свое, туземное изделье и стоит всего доллар, много полтора.
«Это не прежняя лошадь», — сказал я Вандику, который, в своей голубой куртке, в
шляпе с крепом, прямо и неподвижно, с
голыми руками, сидел
на козлах.
В зале были новые лица — свидетели, и Нехлюдов заметил, что Маслова несколько раз взглядывала, как будто не могла оторвать взгляда от очень нарядной, в шелку и бархате, толстой женщины, которая, в высокой
шляпе с большим бантом и с элегантным ридикюлем
на голой до локтя руке, сидела в первом ряду перед решеткой. Это, как он потом узнал, была свидетельница, хозяйка того заведения, в котором жила Маслова.
Доехали они до деревянных рядов. Купец встретил ее с поклонами и с улыбкой, держа
шляпу на отлете и
голову наклонив немного в сторону.
Правил большой мужик, стоя, в буром длинном до полу армяке, в нахлобученной
на уши
шляпе без полей, и медленно крутил вожжой около
головы.
Остановился
на Тверском бульваре,
на том месте, где стоит ему памятник, остановился в той же самой позе, снял
шляпу с разгоряченной
головы…
Одет он был в рубашку и штаны из синей дабы, кожаные унты, а
на голове красовалась берестяная
шляпа.
На головах у того и другого были
шляпы: у первого — соломенная покупная, у второго — берестяная самодельная.
«Приятный город», — подумал я, оставляя испуганного чиновника… Рыхлый снег валил хлопьями, мокро-холодный ветер пронимал до костей, рвал
шляпу и шинель. Кучер, едва видя
на шаг перед собой, щурясь от снегу и наклоняя
голову, кричал: «Гись, гись!» Я вспомнил совет моего отца, вспомнил родственника, чиновника и того воробья-путешественника в сказке Ж. Санда, который спрашивал полузамерзнувшего волка в Литве, зачем он живет в таком скверном климате? «Свобода, — отвечал волк, — заставляет забыть климат».
И Филипп с этими словами нагибается
на правую сторону и, подергивая вожжой из всех сил, принимается стегать бедного Дьячка по хвосту и по ногам, как-то особенным манером, снизу, и несмотря
на то, что Дьячок старается из всех сил и воротит всю бричку, Филипп прекращает этот маневр только тогда, когда чувствует необходимость отдохнуть и сдвинуть неизвестно для чего свою
шляпу на один бок, хотя она до этого очень хорошо и плотно сидела
на его
голове.
Она подпрыгнула к 12-летнему мальчику, сыну капитана корабля, сорвала с его
головы шляпу, надела и живо взобралась
на мачту. Все засмеялись, а мальчик остался без
шляпы и сам не знал, смеяться ли ему, или плакать.
— О, непременно… — соглашался Оскар Филипыч, надвигая
на голову свою соломенную
шляпу. — Рука руку моет: вы будете действовать здесь, я там.
Привалову совсем не хотелось ехать к Половодову. Он пробовал сопротивляться, но Веревкин был неумолим и даже отыскал
шляпу Привалова, которую сейчас же и надел ему
на голову.
Поверх рубахи пониток, а
на голове валеная крестьянская белая
шляпа.
Гость охотно исполнил это желание и накрыл свои пожитки
шляпой. В своей синей рубахе, понитке и котах он походил не то
на богомольца, не то
на бродягу, и хозяин еще раз пожал плечами, оглядывая его с ног до
головы. Юродивый какой-то.